Для многих участников рынка утверждение GENIUS Act окончательно закрыло возможность разработки цифровой валюты центрального банка (CBDC). Стейблкоины позиционировались как независимый финансовый инструмент, выступающий альтернативой государственному доллару.
Научный сотрудник Института Браунстоуна и критик индустрии Аарон Дэй уверен в обратном. Аналитик утверждает, что свежий документ фактически способствует расширению правительственной слежки вопреки официальным ограничениям.
Риски тотального мониторинга на фоне утверждения инициативы
Нормативный акт прямо запрещает Федеральной резервной системе (ФРС) выпускать CBDC для физических лиц напрямую или через посредников. Изначально документ был направлен на блокировку любых попыток внедрения нацвалюты нового формата.
Июльское голосование 2025 года удачно совпало с предвыборными обещаниями Дональда Трампа. Президент США последовательно выступал против данной концепции и называл ее формой финансовой тирании.
Дэй считает коммерческие монеты с привязкой к фиату и государственные аналоги практически идентичными активами. Единственное отличие заключается в источнике эмиссии. При любом вмешательстве властей уровень надзора за пользователями остается прежним.
«Прямой выпуск со стороны ФРС на самом деле не является главной причиной для беспокойства. Регулятор представляет собой объединение частных банков. В конечном итоге нет разницы, эмитирует ли актив JP Morgan Chase или правительственная структура», — заявил Дэй.
Истинная угроза для сторонников конфиденциальности кроется в способности чиновников программировать средства, а также цензурировать переводы. Подобная логика заставила специалиста назвать GENIUS Act «скрытым внедрением CBDC». Эксперт подчеркнул крайнюю срочность проблемы из-за стремительного роста капитализации стабильных монет.
«В прошлом году объем транзакций в этом сегменте достиг $33 трлн. В глобальном масштабе показатель превышает оборот платежной системы Visa. По сути, политики взяли корпоративные токены и поместили их под жесткую юрисдикцию Конгресса», — добавил спикер.
Масштабная система перехвата финансовых данных успешно функционировала еще до голосования по резонансной резолюции. Недавно подписанный закон лишь выводит устоявшийся порядок на совершенно другой уровень.
Действующие механизмы контроля над транзакциями
Большая часть долларовой массы уже давно переведена в виртуальную форму. В качестве наглядного примера Дэй указал на Закон о банковской тайне (BSA). Этот правовой акт от 1970 года обязывает финансовые учреждения помогать ведомствам в выявлении легализации преступных доходов и прочей незаконной деятельности.
Аналитик отмечает наличие в BSA лазеек для превышения полномочий со стороны правоохранительных структур.
«У нас работает механизм отчетов о подозрительной активности. Любая операция через банк на сумму свыше $10 000 автоматически генерирует уведомление для Министерства финансов. Это доказывает постоянное присутствие встроенного трекинга», — пояснил он.
Подобные алгоритмы часто применяются для защиты общества от преступников. Одновременно с этим силовики могут использовать их без получения специального судебного ордера.
Дэй напомнил о недавнем прецеденте. В марте 2025 года Сеть по борьбе с финансовыми преступлениями (FinCEN) выпустила приказ о географическом таргетинге. Распоряжение было нацелено на пресечение отмывания денег вдоль юго-западной границы США.
В рамках данных мер регулятор обязал предприятия по оказанию платежных услуг в 30 почтовых округах отчитываться о переводах на сумму более $200.
«Только представьте значение этого события. Минфин без участия Конгресса может просто разослать внутренний меморандум. Сразу после этого кредитные организации начнут корректировать пороговые значения для отправки клиентских данных», — акцентировал внимание эксперт.
Учитывая приведенные факты, инфраструктура финансового диктата давно развернута и полноценно функционирует. Власти расширяют свое влияние над цифровыми валютами методами, которые полностью копируют принципы работы CBDC.
